В недельной главе Лех Леха (Ступай себе), в книге Берешит (Бытие) 12:3, hа-Шем произносит важное обещание Аврааму: «И Я благословлю благословляющих тебя, а проклинающего тебя прокляну...». При внимательном изучении оригинального текста на иврите обнаруживается любопытная грамматическая деталь: слово «благословляющие» (меварехеха) стоит во множественном числе, тогда как «проклинающий» (мекалельха) — в единственном.
В этой статье, основанной на комментариях Ор а-Хаима а-Кадош, мы разберем глубокий смысл этой грамматической разницы и то, как hа-Шем проявляет Свое милосердие и справедливость.
Почему благословение дается «авансом», а проклятие — «постфактум»?
Если проанализировать порядок слов в стихе, можно заметить еще одно различие. Когда речь идет о благословении, hа-Шем говорит: «Я благословлю благословляющих тебя». То есть Божественное благословение как бы предшествует действию человека. В случае же с проклятием порядок обратный: сначала человек проклинает Авраама, и только затем hа-Шем проклинает его в ответ.
В чем причина такой разницы?
- Благословение в кредит: hа-Шем настолько желает добра тем, кто дружелюбен к Аврааму (и его потомкам), что готов дать им благословение заранее. Это может выражаться, например, в росте материального достатка человека, чтобы у него было еще больше возможностей и ресурсов для совершения добрых дел по отношению к праведнику.
- Справедливость в наказании: Проклятие никогда не дается «авансом». Если бы hа-Шем наказывал человека до того, как тот совершит злодеяние, человек не смог бы осознать связь между своим поступком (дурными словами или намерениями) и наступившими последствиями. Наказание следует строго после проступка, чтобы оставить место для осознания и раскаяния.
Единственное и множественное число: вопрос намерения
Основная причина, по которой проклинающий упоминается в единственном числе, кроется в природе самого действия и намерения человека.
Почему благословляющих много? Благословение Авраама может быть как явным (добрые слова, молитвы), так и скрытым. Ор а-Хаим приводит пример из Талмуда (трактат Моэд Катан 9б), где мудрецы дали сыну рабби Шимона бар Йохая благословения, которые по форме звучали как проклятия (например, «будешь сеять и не будешь жать», что иносказательно означало пожелание долгой жизни детям). Поскольку благословение может принимать разные формы и исходить из разных добрых побуждений, оно охватывает множество людей.
Почему проклинающий — один? С проклятием ситуация иная. Чтобы проклятие действительно считалось таковым и навлекло на человека ответную кару от hа-Шема, оно должно быть искренним в своей злобе.
- Если человек проклинает «ради блага» (как в примере с мудрецами, которые хотели пробудить в человеке силы для преодоления трудностей), hа-Шем не проклинает его в ответ, так как его внутреннее намерение — добро.
- Следовательно, под «проклинающего тебя прокляну» подпадает только та редкая категория людей, чьи слова и сердце одинаково полны ненависти. Таких людей гораздо меньше, чем тех, кто в той или иной форме желает блага.
Влияние на окружающий мир
hа-Шем обещает Аврааму, что он станет источником благополучия для всех. Это означает, что цель Творца — не увеличивать число наказанных, а минимизировать проклятия и максимально распространить благословение.
Как благословение Авраама влияет на тех, кто к нему нейтрален? В конце стиха говорится: «...и благословятся тобой все семьи земли». Ор а-Хаим поясняет, что даже люди, которые никогда не встречали потомков Авраама и не занимали никакой позиции (не благословляли и не проклинали), все равно получают долю Божественного блага благодаря существованию праведника. Разница лишь в том, что благословляющие получают «прямое» благословение, а нейтральные — «непрямое», опосредованное присутствием святости в мире.
Заключение
Грамматическая разница между единственным и множественным числом в главе Лех Леха (Бытие) подчеркивает фундаментальный принцип Торы: мера добра всегда превышает меру наказания. hа-Шем ищет любой повод, чтобы благословить человека, учитывая даже скрытые добрые намерения, но крайне строго и индивидуально подходит к вопросу проклятия, отделяя истинную злобу от случайных слов или скрытого воспитательного подтекста